Толстой с субтитрами

Был солнечный сентябрьский день, один их тех, что обещает многое. Автобус с вывеской «Ясная Поляна» должен был отправиться через минуту. Журналисты напустили на себя умный вид и расселись по отдельности. Три часа по не очень ровной дороге, казалось, вытряхнули из нас всё желание приобщиться к искусству. Но как только мы оказались в «Ясной Поляне» полусонная усталость сошла на нет. Многое здесь казалось сказочным. И достающие до неба деревья, и дворовые псы, и работники усадьбы, и толстовские домики, старые, но крепко стоящие, и сцена, спрятанная за деревьями, и зрительские ряды, раскрашенные в триколор. Через пару часов должна была начаться первая в истории современного театра постановка спектакля по пьесе Л.Н.Толстого «И свет во тьме светит» немецкого режиссера Ф.Шлендорфа на немецком языке.
Предпремьерная суета обещала что-то масштабное и могучее, каким был сам Лев Николаевич и его произведения. Эта пьеса русского классика покинула Ясную поляну 100 лет назад, но так и осталась незавершенной. Ставили её всего несколько раз, причем преимущественно в Германии. На этот раз немецкий культурный фонд «Дворец Нойхарденберг» совместно с музеем-усадьбой Л.Н.Толстого «Ясная Поляна» при финансовой поддержке ЕС, взялись за воплощение этого дерзкого театрального проекта. Воскресить незавершенное произведение Толстого на сцене, да ещё и показать спектакль в Германии и России, задача непростая.

Немецкая премьера состоялась 14 августа и, по словам режиссера-постановщика Фолькера Шлендорфа, имела большой успех у публики. Он сказал, что это лето было одним из самых лучших и вместе с тем сложных в его жизни. 9, 10, 11 и 12 сентября пьеса шла для российского зрителя. Но разницы между немецкой и русской версиями, по уверениям труппы, не было никакой. Разве что в «Ясной Поляне» был пущен в ход экран, вмонтированный в сцену, транслировавший русские титры. Сценограф Марк Ламмерт обошелся со сценой по-немецки лаконично. Помост расположился на пленэре, четыре разноцветных стены, установленные на вращающихся дисках, позволяли быстро менять декорации, воссоздать рабочую атмосферу настоящего театра. Если со сценой обошлись вольно, то текст постановки был чрезвычайно близок к оригинальному толстовскому. Шлендорф сказал, что львиная доля времени при подготовке к спектаклю ушла на чтение дневников Толстого, его переписки с женой. «И свет во тьме светит» пьеса, по сути, автобиографическая, что было отражено в театре. Диалоги героев, а особенно реплики Николая Ивановича Сарынцева (читай Толстого), вписанные режиссером, отражали взгляды и сомнения классика по поводу мироустройства, мужской и женской сущностей. «Женщина полезное дело делает, детей рождает, а мужчина вкладывает мысль», - прозвучало со сцены. При этом Шлендорф сумел по-новому прочесть и показать произведение Толстого. Несмотря на то, что в основе «И свет во тьме светит» лежит мировоззренческий конфликт, который разыгрывается в семейном кругу Сарынцевых, режиссер придал происходящему черты если не комические, то иронические. Здесь даже трагедия Н.И.Сарынцева, отрицающего наемный труд, университеты, мещанство, кажется не столь сокрушительной, потому что явлена публике в преувеличенном виде, а значит, может вызвать смех. Некоторые шутки немецкой труппы были заготовлены явно для России. Макс Хопп, в роли Петра Семеновича Коховцева, глуповатого подкаблучника, протяжно произносит: «Etooo straa-nnooo!». И с трудом выговаривает отчество друга «Ivanovitch», намеренно, спотыкаясь на первом слоге.

Традиционный спор русской классики здесь остается неоконченным. К достоинствам постановки можно отнести именно это. В начале действия перед зрителем выступает человек, твердо отстаивающий свои идеалы, - жизнь по Нагорной проповеди без церквей и общепринятых норм. Он продолжает галерею непонятых, обласканных русской литературой героев, вроде Чацкого. Этакий смутьян и правдоруб. И зритель ему верит: так жить нельзя. Но постепенно режиссер меняет ракурс. И уже показано, что даже лучшая правда без действия не работает. И жена Н.И.Сарынцева со своими мещанскими ценностями тоже права как мать, прежде всего. Здесь же звучит и толстовская главная заповедь, что мир изменить нельзя, нужно начать с себя, и все вокруг изменится. Ф.Шлендорф и театралы считают, что эту пьесу нельзя ставить часто, потому что слишком она прямолинейна, откровенна и жестока. 
Завершился спектакль. На часах уже девять вечера. Небо над Ясной Поляной черное, свет льется только со сцены, обыгрывая название пьесы - «И свет во тьме светит». Кажется, что всё вокруг внимает только что сказанному. Отправляясь обратно в Москву, нехотя плетешься к автобусу, оставляя могучее место русской классики. Входишь в автобус, и уже все оживленно переговариваются, распрощавшись с дневной серьезностью, обсуждают увиденное, передуманное, перечувствованное.